Хиппи и фошысты

[a_jelly]

Движение “Перелетные птицы” родилось в знак протеста молодого поколения против старших; мы решительно отделили себя от них. [...] Мы разом отринули все подряд – их комплекс вины и искупления, их закованных в корсеты супруг, их душные квартирки с бархатными портьерами в помпончиках, их смрадные заводы, их деньги. Молодежь, одетая в лохмотья, в драные, но украшенные цветами шляпы, с гитарой на плече, сбивалась в маленькие дружные компании и, распевая веселые песни, открывала для себя бескрайние чистые германские леса с их легендами, источниками и нимфами. Ободранные, грязные, романтичные, мы ночевали в стойлах и яслях, питались одной любовью и прозрачной речной водой.

Нас объединяло мощное сознание принадлежности к новому поколению. Молодость была нашим масонским орденом. Разумеется,
у нас имелись наставники; их звали Карл Фишер, Герман Гофман, Ганс Блюхер, Тукк. Они
писали для нас рассказы и песни, печатая их во всяких маленьких журнальчиках. Но мы так
хорошо понимали друг друга с полуслова, что не нуждались в какой бы то ни было доктрине.
Да и в Киле они никогда не показывались.
И вот тогда произошло то самое “чудо с нищими”. Мы, беспечные бродячие школяры,
внезапно очнулись от мечтаний и поняли, что члены “Лиги нищих” (Bund der Geusen), как
две капли воды похожие на нас, руководствуются нацистской идеологией; что наши идеалы и
образ жизни совсем не обязательно должны держать нас на обочине общества, сильного как
своей организованностью, так и инерцией. “Нищие”были ничем не лучше “Перелетных птиц”,
но, в отличие от нас, их воодушевлял революционный дух, открыто угрожавший нынешнему
общественному устройству.
С мечтами было покончено. Началась уличная борьба. Моя мясная лавка внезапно обрела
смысл: я стал политическим руководителем корпорации мясников. Мы расклеивали плакаты и
листовки, обливали краской дома политических противников, воспрепятствовали демонстрации антивоенного фильма “На западном фронте без перемен”в Киле. Муниципалитет отвечал
на наши действия репрессиями, ударявшими без разбора и по “наци”и по “соци”. В один прекрасный день власти запретили ношение формы “Гитлерюгенда”. Тогда все молодые мясники
из моей группы продефилировали по городу в своей рабочей одежде, и бюргеры чуть в обморок не попадали при виде длинных ножей, заткнутых за пояса грубых белых фартуков с
пятнами крови. У “соци”имелась группа флейтистов, которые играли им сигнал сбора. Мы
раздобыли себе таких же, и, после целого ряда стычек, этот сигнал стал нацистским.
Но ничто не могло сравниться с днем 1 октября 1932 года. Балдур фон Ширах назначил на
эту дату первый съезд нацистской молодежи в Потсдаме. Партия арендовала тридцать восемь
огромных палаток, где могла разместиться в общей сложности тысяча участников. Однако на
съезд приехали сто тысяч молодых парней и девушек со всего рейха. Они прибывали целыми
поездами, на велосипедах, пешком, в битком набитых грузовиках с развернутыми знаменами.
Это был настоящий хаос! Но зато какое грандиозное зрелище, пронизанное духом братства
и дружбы! Еды на всех не хватало. Нечеловеческая усталость валила с ног. Но мы жили
на нервном подъеме, пьяные от песен, крика, шума, маршей и контрмаршей. О, эта маршировка! Она стала нашим мифом, нашим опиумом! Marschieren, Marschieren, Marschieren!
Символ прогресса, символ победы и единения, символ этого съезда, она превращала наши
ноги, отвердевшие, как рычаги, сухие и пыльные, в главный политический орган каждого из
нас!
Шестьдесят тысяч парней разместились на Шутценвизе, пятьдесят тысяч девушек – на
стадионе. Семь часов подряд отряды маршировали перед трибуной наших вождей. И самыми
прекрасными, самыми свирепыми и неукротимыми были мы, молодежь из Киля. Мы закатали
рукава рубашек и спустили пониже носки, чтобы похвастаться своими бронзовыми мускулами.
Мы уже прошли мимо главной трибуны под пронзительные рулады флейт, как вдруг нас
догнал адъютант фюрера.
– Фюрер послал меня узнать, кто вы!
– Скажите ему, что мы готовы служить ему и умереть за Кильский гитлерюгенд!
Какое счастье, какой жертвенный порыв прозвучали в этом ответе!
Через четыре месяца Адольф Гитлер стал канцлером рейха».


Разумеется, это Турнье...