Pic de Bure 2025. Маршрут Демезона.
Jul. 29th, 2025 02:50 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_jelly«Я чувствую, что меня предали дважды — сначала в горах, потом на бумаге».
/Луи Лашеналь/
На Жанну мы шли не ради славы или гимнов. Мы шли ради красоты маршрута. И ради дружбы
/Лионель Террай/
Величие альпиниста измеряется количеством уродливых маршрутов, которые он создал.
/В. Арнольд*/
Le petit demande à son papa alpiniste :
— Papa, c’est quoi un demi-zombie ?
Le père réfléchit une seconde, puis répond :
— Probablement quelqu’un qui a gravi une voie de Desmaison.
/Фольклор ENSA/
Я долго писал этот опус, но на то были свои причины. Здесь переплетаются личные ощущения от пережитого, преданья глубокой старины, и общие рассуждения о сущности альпинизма и представлений о нем в разных странах.
Чтобы не концентрироваться на сиюминутном, начну издалека. В 1950-м году в лесу Фонтенбло Robert Paragot пролезает первый в мире болдеринг уровня 7a (Joker). Это реально сложный маршрут, который пробовал и я (безуспешно). О сложности даже в наше время может говорить и тот факт, что Алекс Хоннольд не смог пролезть его с первой попытки. Вообще 50-е годы вообще были важным этапом в развитии лазанья в Бло. Сообщество блюссардов, зародившееся еще до первой мировой войны, и получившее дополнительный толчок после изобретения Пьером Алланом скальных тапок в 1935 открывало для себя (и собственно формировало) новые категории. В том же 1950-м прошла первая (условно) успешная французская экспедиция на восьмитысячник - Аннапурну (8091 м.). Лашеналь и Эрцог взошли на вершину, при этом сильно обморозившись и потеряв множество пальцев. Это событие с одной стороны ознаменовало начало новой эры гималаизма - покорение восьмитысячников с другой - начало раскола между "государственным" и "личным" альпинизмом во Франции. Первый аспект (восьмитысячники) мы оставим в стороне, а вот про раскол поговорим.
В первую половину 20 века альпинизм из удела праздных аристократов (или дегенератов?) начал превращаться в "государственное дело". Ярким примером были немецкие экспедиции 30-х годов на Нанга-Парбат (которые загнали в горы аж целый Юнкерс U.52 заточенный под снабжение высотных лагерей). Аналогичные процессы шли и в СССР, модель альпинизма в которой определили в основном австрийские шуцбундовцы. В 1928-м году прошла первая "Эльбрусиада" когда группа из 17 курсантов воздыпопилась на вершину под руководством своего комдива Василия Клементьева (одного из основоположников "военного альпинизьма" в Союзе). В дальнейшем число "организованных" восхождений только росло, доходя до тыщщи в год. С одной стороны, вторжение государства в эту глубоко личную область вполне логично. Альпинизм стремительно становился "народным" явлением, шёл в массы. А у масс нету денег на организацию больших экспедиций, и даже на снаряжение - чай не графья. В тоже время, "престиж страны" такие восхождения (особенно на восьмитысячники) поднимали. В те далёкие годы, на всё мероприятия смотрели с политической стороны. Недаром первовосходителей на северную стену Эйгера принимал у себя сам Алоизыч.
К счастью, в большинстве европейских стран порочность этого подхода была осознана (пусть не государством, но альпинистами) сравнительно быстро. Если сосредоточиться на Франции, то это было как раз восхождение на Аннапурну. В Италии - экспедиция 1954 года на Чогори (K2). А Англии процесс тоже шел, так, старина Шиптон самоустранился из экспедиции полковника Джона Ханта 1953 года (это о нем Тенцинг Норгей писал "Хант — мы звали его полковник Сагиб — порой вёл дело так, будто мы составляли воинское подразделение, но был всегда справедлив и внимателен"). Однако в СССР "государственный альпинизм" дожил аж до распада Союза, а в чем-то даже пережил его. Конечно, и в Союзе были яркие одиночки, раздвигавшие пределы, но в целом число их было очень мало по сравнению с хорошо организованными командами различных военных округов. Наносило ли это ущерб российскому альпинизму? Я скажу да - безусловно, однако адепты командного альпинизма и гос. финансирования скажут иначе. Государственные деньги давали массовость! И хотя в горы по профсоюзным путёвкам попадали порой люди, которым они были нафиг не нужны (я эти горы в телевизоре видал) какой-то поток желающих всё же оставался. Апофеозом государственного подхода стала безусловно советская экспедиция на Эверест 1982 года.
Если сравнить цифры, то можно заметить, что этап условно 50-х годов наша страна прошла лет на 30 позже. Если же вернуться во Францию, то начиная с 50-х годов большинство ведущих альпинистов (и особенно участников экспедиции на Аннапурну), среди которых были такие выдающиеся альпинисты как Кузи, Лашеналь, Ребюффа и Террэй охладели к "государственному альпинизму". Если свободолюбивый уроженец Марселя - Гастон Ребюффа вообще разочаровался в больших экспедициях навсегда, и ограничил свои восхождения Альпами (и, конечно, Каланками), то Террэй еще не раз отправлялся в них, но подход к восхождениям совершенно изменился. Собственно, этот новый взгляд на альпинизм и вынесен в качестве одного из эпиграфов нашего повествования. Кстати, Рене Демезон был членом экспедиции 1962 года на Жанну которую возглавил Террей, и которая добилась успеха. Поразительно, что и даже и ему Морис Эрцог успел попортить кровь, фактически оставив умирать на Гранд-Жорассе в 1971 году. Кто знает, не прилети из Гренобля Ален Фребо - чем бы закончилась та эпопея. Её отголоскам стал популярный в узких кругах фильм Смерть проводника (La mort d'un guide, 1975), фабула которого перекликается с той историей. Впрочем, мы слишком увлеклись историческими экскурсами.
Вернемся теперь к цели нашего выезда. Это знаменитый маршрут André Bertrand, René Desmaison и Yves Pollet-Villard на Pic de Bure пройденный ими аж в 1961 году. Луи давно мечтал его пролезть и уже пробовал с напарником (кажется прошлым летом), но тогда дул сильный ветер и они отступили. Я не особо туда рвался, из всего маршрута меня интересовала лишь вторая веревка на предмет реальности пролезть её свободным лазаньем о чем я говорил Луи, но ему хотелось все же добить маршрут. Что ж, хозяин - барин. Я сказал, что готов составить ему компанию, ко поскольку не лидирую trad-ом на известняке, большинство веревок ему придется пролезть первым.
Луи было удобно подьехать в Superdevoluy в субботу, так что на этом мы и порешили. План был такой - в субботу я проезжаю через Чуланку в Эксе, забираю там свою новую, ни разу не надёванную Миуру, и мы сворачиваем на A51. В 18 часов встречаемся с Луи на паркинге Телеферика IRAM и дальше уже идём к ослиному приюту. В воскресенье рано утром подходим под маршрут, пролезаем его, спускаемся вниз и разьезжаемся по домам. В целом все так и вышло, но с нюансами. Впрочем, о них далее.
Добавлю еще одно лирическое отступление - на это раз о тапках. Заказал я их, разумеется, заранее. Нет ничего хуже лезть многоверевочный маршрут в новых тапках, которые до того ни разу не надевал. Но магазин где я их заказывал (Hardloop) который в принципе неплох, тянул сроки доставки, а в конечном итоге отказался доставлять товар вовсе, сославшись на проблемы поставщика. Все бы ничего, но я впустую потратил 3 недели ожидания, а сроки поджимали. В результате я выбрал вариант с Чуланкой. Тапки в ней были, но забрать их можно было только в магазе. Почему - не знаю, мне эта логистика не очевидна. Так что маршрут наш пролёг через Экс, а уж далее - в Devoluy. В Чуланку мы приехали вовремя. В начале там была пробка, но по ходу нашего приближения успешно рассосалась. Так что вооруженные новыми тапками мы выдвинулись на север.
Несмотря на близость гор жара в долине Durance стояла зверская. Мы пообедали в тени ёлки на aire, но жаркий ветер, который обдувал нас заставлял мечтать о кондиционированном помещении. Когда мы втянулись в массив Devoluy стало уже получше. Поскольку мы чуть опережали график, то решили заехать на кладбище у Mère Église, посмотреть на могилу René Desmaison-а.
Место там действительно красивое, и весьма уединенное. Рядом нет никаких домов. На кладбище было пусто. Мы были одни, так что смогли не торопясь его обойти, найдя могилы других известных фамилий Devoluy. Сама церковь была закрыта, видимо ее открывают только по праздникам.
Без десяти шесть мы подкатили к паркингу телеферика IRAM. Здесь же стоит памятник жертвам трагических событий 1999 года. Это одна из самых смертоносных аварий канатных дорог, и самая смертоносная - во Франции. Я пошел смотреть дорогу, а через несколько минут подьехал и Луи.
Мы переложили железо, продукты, веревки и выдвинулись к хижине ослов. Дорога наша прошла без особых приключений, разве что в момент, когда наши пути пересеклись с овечьим стадом, пастушьи собаки решили что Lous - это волк, и пытались его закусать. К счастью, их остановил пастух.
Мы добрались до домика около семи часов вечера. Было уже не жарко. Перед нами возвышался гребень пика Bure. В домике не было ни души. Целых четыре кровати было в нашем распоряжении. Мы сварили пюре с тунцом на ужин и поели. Хотелось пораньше лечь спать, чтобы завтра выйти с рассветом. Пока солнце еще стояло высоко нас донимали мухи, но ближе к вечеру они постепенно пропали. Мы выпили чаю и потихоньку улеглись спать. Ночью мне являлись странные видения о стране Буристане.
Хоть я и не любитель ранних подьемов, но из-за общей длины маршрута вставать нам пришлось еще в сумерках. Будильник я поставил на 5:30. Встав я сьел свой салат, запил холодным чаем. Мы переложили железо и около 6 часов вышли в сторону маршрута. Идти было относительно недалеко.
Мы набрали 300 метров и оказались на перевале, с которого нужно было сдюльферять под маршрут. На самом деле этот спуск даже толком не назовешь дюльфером. Это просто относительно крутой склон, вдоль которого висит фиксированная веревка не первой свежести. Спуститься там можно было бы и ногами, если бы не мерзкая порода, которая уезжает из под тебя при первом удобном случае. Мы не стали надеяться на видавшую виды феревку и повесили свои. Пока мы вешали дюльфер подошла еще двойка. Гид с новичком. Они тоже планировали лезть по маршруту Desmaison-а.
Луис уехал вниз, я за ним. Мы сдернули веревку и начали бухтовать. Перцы за нами однако не стали ждать или вешать свою веревку, а пошли вниз по той, что висела. Я собрал свою веревку и пошел по направлению к маршруту. Гид ломанулся вперед, чтобы быть у стены раньше. Не слишком красивый жест, но что ж поделать. Я потихоньку шел по сыпухе к маршруту и уже отошел за угол когда услышал жуткый крик. Не ясно было, кто кричал, поэтому я спросил в рацию у Louis-а - что случилось? Он в чрезвычайном возбуждении ответил, что мол был на волосок от смерти. В тот момент я не знал, что случилось, но поскольку напарник был жив и даже здоров я продолжил движение к маршруту.
Как потом выяснилось, дебютант не подождал пока Louis пройдет камнеопасное место, и начал спускаться по веревке. Спустив по дороге кучу камней, один из которых, в несколько десятков килограмм весом просвистел в полуметре от несчастного Louis-а, по счастью не задев его. Иначе наше восхождение закончилось бы даже не начавшись. Спрос с клиента невелик, но вот почему гид не проследил за всей этой ситуацией - вопрос. Так или иначе - хорошо, что хорошо кончается.
Когда Louis добрался до стены, лидер догнавшей нас двойки уже полез первые две веревки. По сути это определяющие веревки маршрута, если не учитывать, что практически никто не лезет их честно. Начинается он с 5с, за которой следует 7b+. Она по сути пробита "под спорт". За долгие годы доброжелатели навязали там мотявочек для "педалей", что свело суть лазанья на нет. На веревке есть два выраженных ключа. Первый находится в двугранном угле, из которого надо вылезти без хороших зацепок под руки. Место сложное, но в принципе насосать его мне показалось реальным. Далее следует тяжелый траверс влево, под небольшое нависание. Второй ключ это и есть вылаз из под этого нависания. Я не увидел каких-то хороших вариантов прохождения. На данный момент этот ключ за пределами моих возможностей. Так что схватившись за мотявочку я тупо вщелкнулся выше и полез дальше.
Тут наверное стоит сделать очередное лирическое отступление. Маршрут, хоть и не супер-популярный, но каждый год его ходит довольно много народу. Сколько из лезущих проходят его чисто? Вопрос. Думаю, дай бог одна десятая. Понятно, что маршрут совершенно неравномерный. Пятерки, четверки, даже тройки перемежающиеся более сложными участками. Типа 6b и даже 7b+. Виноваты ли в этом первопроходцы? Думаю что вина их если и есть, то не слишком велика. Они-то вообще не знали, можно ли здесь пролезть, пускали в ход любые средства. Пролезли ли они вторую веревку чисто? Скорее всего нет. Не то было время. У старины Демезона была цель и он её достигал, достигал как умел. Если приходится ИТО-шить - что ж, такова селяви. Первопроходцы тех лет в (большинстве своем) и по всему свету ИТО-шили как не в себя. Оно и понятно, представлений о стиле в те годы еще не сложилось (или они были в головах лишь нескольких гениев опередивших своё время). Если ты пролез маршрут - молодец, ты на коне, о тебе напишут в газетах и покажут в кино. Если нет - плюшевый ламер. Именно поэтому в те годы восхождения были столь бескомпромиссны
Источник: https://orfographia.ru/beskompromissnyy-bezkompromissnyy-ili-beskompromisnyy-kak-pravilno. Даже в родной стране, на горке на которую можно вернуться хоть через неделю, люди рубились как в последний раз. Не только французы - итальянцы, австрийцы, американцы. Да, сейчас восхождение любыми средствами посчитали бы изнасилованием горы. Но тогда это было вполне себе в духе времени. "Героический" этап развития альпинизма всё еще не прошел, и народ геройствовал по полной. Но негоже нам в 21 веке поступать так же.
Тут надо еще и сказать о типе маршрута. Формально это традовый маршрут. По классификации CamptoCamp P2, т.е. имеются кой-какие точки и станции сомнительного качества. На маршруте надо закладываться и укреплять станции, если они кажутся хлипкими. Сам маршрут в большинстве своем проходит по породе которую можно охарактеризовать как "разруха" или "развалюха". Никогда не ясно, выдержит ли тебя зацепка за которую ты взялся, либо останется у тебя в руке. Между станциями забиты десятки крючьев разной степени ржавости и надежности. Какие-то выглядят неплохо, какие-то можно вынуть руками если постараться. По хорошему, нужно класть свои точки и не париться. Но тут-то и порылась собака.
Класть точки в известняке - то еще удовольствие. Это не гранит и даже не песчаник - тут почти нет хороших трещин под френды и закладки. Единственны рабочий вариант - крючья. Их можно вколотить почти везде. Однако крючья портят скалу. Отсюда собственно и пошло разделение: трэд - для гранита, пробивка под спорт - на известняке. Понятно что крючья сейчас никто не носит (да и не умеет толком ими пользоваться). Вместо этого народ тупо лезет вщелкиваясь в старье, в надежде что оно выдержит срыв если что. Благо лазанье не сложное. Френды конечно берут, но кладут их только в крайнем случае, когда уж становится слишком страшно плюс есть подходящая трещина. Как результат - мы имеем не трад, а его жосткую профанацию, плюс еще и потенциально опасную для лезущих. Именно по этому сам бы я на этот маршрут не полез. Впрочем, речь не обо мне.
По-хорошему надо выкинуть этот маршрут из всех топо, выдернуть все старые крючья (сделав, быть может нормальные станции на современных клееных шлямбурах) и оставить его гидам-аспирантам, готовящимся к получению диплома. Но это лишь мои мечты. Пока мы имеем то, что имеем. Впрочем, я отвлекся. Кстати, еще одним пугающим аспектом восхождения на пик Бюр являются как ни странно щюки и стрижи. Вот уж не подумал бы, что птицы так будут пугать меня. Короче, ты лезешь себе по зацепочкам, никого не трогаешь, и вдруг слышишь свист камня, по стене проносится тень. Ты рефлекторно вжимаешься в скалу и... видишь что это на самом деле была пикирующая щука, которая рассекает воздух со звуком очень похожим на падение большого камня. Стрижи тоже пикируют над ухом, но их звук уже больше похож на то, как летит маленький камушек с характерным "фыр-р-р-р, фыр-р-р". Не знаю как Louis-а, а меня всё это очень пугало.
По нашему плану я должен был лидировать первые 2 веревки, а остальное - Louis. Собственно, так и получилось. После второй веревки мы поменялись, и остальную часть маршрута я лез вторым. Лазанье там довольно путаное. Нужно часто метаться туда-сюда по гребню, следуя за линией первопроходцев. Ржавые ключья не так хорошо видны на солнце как шлямбура, поэтому мой напарник тратил на поиск маршрута чуть ли не больше времени чем на собственно лазанье. Хорошо еще двойка сверху была видна и по ней можно было определять общее направление движения. Лазанье в целом достаточно скучное, хоть иногда и присутствует пресловутый газ. Из всех веревок наиболее красивой является наверное L4 (6b). Редкий случай достаточно монолитных скал с приятными перехватами. Выше имеются еще несколько забавных трещин, которые требуют трехмерного лазанья, но такие можно найти и поближе к цивилизации. В тех же Каланках, на мысе Каналий.
Маршрут имеет формально длину в 19 веревок, но некоторые из них можно сдваивать. Мы старались так и делать, хотя это не всегда было очевидно. Ближе к середине маршрута я перекусил. Louis постоянно торопился, т.к. боялся не успеть до темноты и от этого ему в голову приходили всякие безумные идеи. Типа, а давай будем лезть одновременно? Как по мне, это плохая идея даже на полностью пробитом спортивном мультипитче (если только ты не Томас Хубер), а уж тут, на ржавых крючьях сомнительной надежности и вовсе совершенно не подходила. К счастью, мне удавалось как-то компенсировать его порывы. Мы лезли без тормозов, но и не особо торопясь. День был одним из самых длинных в году. С другой стороны - сам маршрут не предполагает никакого адекватного варианта схода. Под спуск он не пробит, так что если ты по какой-то причине прилипаешь, и не можешь лезть вверьх у тебя остаются два варианта: куковать ночью на стене или звонить спасателям. Понятно, что ни один из этих вариантов нормальному скалолазу не улыбается.
Лезть мы начали около 8 часов утра, и двигались вполне размеренно. Из-за частых поиском линии, лезли мы медленнее чем классические полчаса на веревку. Но поскольку день был очень длинным, а дюльфер нам не грозил, то особого беспокойства я не испытывал. Около 14 часов я пообедал, хотя как-то скомкано, поскольку Louis волновался, что мы не успеем вылезти. Погода в целом нам благоволила, облака ходили над нами но дождем проливаться не спешили. Единственный трабл был с радио-связью. У Louis-а был комплект карманных рацух, который мы взяли с собой, чтобы не орать на весь маршрут. Плюс у меня был комплект из двух Баофэнгов. Я оставил один Аничке, чтобы она могла с нами общаться. Но поскольку у меня не были настроены субтона (CTCSS/DCS) то и на рации Louis-а пришлось их отключить (иначе бы мы не слышали Аничку). Маршрут нас однако, проходил по гребню. С одной стороны было Devoluy, с другой - предместья Gap-а. В результате мы слышали вообще всё. Соседние группы, какие-то службы доставки, даже ребенка, которому папенька дал детскую рациию поиграть в саду. Короче, для таких случаев надо мне наверное прикупить "игрушечную" рацию с субтонами, чтоб не мучаться.
Часам к 17 мы начали подбираться к вершине. Аничка в 24-х кратный зум Порнослоника уже видела нас на гребне. Она не теряла времени даром, общалась с многочисленными рандонёрами, пастухом, его собаками и рисовала портреты.
Louis меж тем с приближением вечера начал волноваться. Ему в голову то и дело приходили идеи как ускорить нашу связку. Типа, лезть одновременно, не ожидая друг друга. Мне лично, в условиях ржавых крючьев и разрушенной породы такая перспектива совершенно не улыбалась. Отломать зацепку, сорваться самому и с необходимостью сорвать партнёра - так себе перспектива на 15-й веревке. Когда травмируется один - это еще куда ни шло, а если оба? Поэтому все подобные инсинуации я с негодованием отметал. У нас был запас времени, и никакого смысла делать нервные телодвижения. Мы продолжали лезть в нормальном режиме.
В 19:20 мы вышли к пред-вершину, откуда уже можно было идти по троечному гребню.
Мы сняли наконец тесные скальные туфли и переоделись в кроссовки. Пройдя еще пару сотен метров мы вышли к Table d'Orientation. На часах было 19:47.
Сбухтовав веревки я позвонил Аничке, и мы двинулись по тропе на спуск в направлении к обсерватории NOEMA принадлежащей IRAM. Если кто не знает, это радио-астрономическая обсерватория, имеющая 12 антенн диаметром по 15 метров. Антенны, надо сказать, вблизи впечатляют. Каждая из них вести аж 120 тонн. Они катаются по специальным железным рельсам и смотрят в небо. Зимой на плато бывает очень холодно, плюс еще и ветрено. Тарелки рассчитаны на скорость ветра до 200 км/ч. Трудно представить, как их будет колбасить при таком ветре. К счастью, проверять на опыте это не нужно. Вдоль всего массива проложена весьма широкая бетонка. Когда мы вышли на нее, то с удивлением заметили двух бегунов, совершающих по ней вечерний промэнад. Они явно не были скалолазами или рандонёрами. Но и на сотрудников тоже не были похожи, уж больно мускулистые были парни. Как они туда попали? Загадка...
Спуститься с плато можно несколькими путями. Самый для нас короткий - через хреновую тропинку и пару дюльферов. Но мы этот путь отбросили как мало-надежный (дюльферять в темноте, а особенно искать спусковые кольца - то еще удовольствие). Тем паче, что выигрыш по времени невелик. И так и так выходит около двух часов. Классический путь тоже по тропе, но без дюльферов. Он длиннее и не выводит к нашему приюту, но гораздо понятнее. Свернув с бетонки в нужном месте мы пересекли небольшой еще не растаявший снежник, и двинулись вниз по тропе. Тропа в целом неплохая, и хорошо размеченная, хотя кое-где нужно подлезать. Но падать особо некуда. Солнце двигалось к закату, а мы постепенно теряли высоту. Вокруг нас устраивали забеги боевые шамуаксы и горные козлы.
Солнце наконец село, но мы еще не дошли до стоянки. Наша тропа к сожалению уводила в сторону, так что если идти по ней, нам пришлось бы сначала потерять лишние 80 метров, а потом набрать их обратно. Такой крюк нас не устраивал, поэтому в нужном месте мы свернули с тропы и в начинающейся темноте пошли прямо к приюту, благо рельеф тут позволяет идти вовсе без тропы. Через несколько минут мы увидели домик, и Аничка даже услыхала мой приветственный крик и увидала фонарик. Еще несколько минут и мы наконец на месте. Здесь между прочим оживленно. Группа из трёх рандонёров пришла ночевать, и, как водится, без палатки. Они очень обеспокоены своей судьбой. Если мы останемся, то им придётся куковать на улице, а к такому беспределу они не готовы. Мы сверяемся с планами, и утешаем их - мы не собираемся спать здесь этой ночью, а едем домой. Собираем рюкзаки, стараясь не забыть вещи, прощаемся и потихоньку ползем вниз. Мы решили идти не по тропе а по дороге, и первую часть так и делаем, но потом я по ошибке сворачиваю не туда и мы выходим к овчарне. Отсюда снова приходится топать по лесу. Да, голова уже плохо варит.
Часам к 11 выходим на парковку. Тут мы делим снаряжение, я отдаю Louis-у веревку и френды. Настало время расставаться. Мы поедем домой, а он планирует заночевать в Систероне. Стартуем с парковки подьемника IRAM в сторону Gap. К сожалению по недосмотру GPS ведет нас кривоватым путём, но мы всё же выруливаем куда нужно. Вторая проблема, что многочисленные туристы не дали Аничке выспаться. По плану она должна быть свежей как огурчик, так что к 3 часам мы должны уже быть дома. Но в реальности так не получается. Аничку, разбуженную около 6 часов постоянно клонит в сон. У меня же раздвоение зрения, так что рулить я тоже не могу. В результате мы плетемся медленно, делаем пару остановок минут на 40 по дороге. В общем, до дома мы доезжаем к пяти часам утра отнюдь не с ветерком и заваливаемся спать. Ведь уже понедельник, и утром на работу.
Подводя итоги выезда, можно сказать что он всё же прошел не зря. Louis осуществил сбычу мечт, Аничка отлично порисовала на пленере, сделала несколько портрэтов и пейзажей. Сфотографировала чудесных собак и даже нас. В общем - провела время с пользой. Ну а я... Я посмотрел на вторую веревку маршрута и оценил нашу (свою) производительность. На текущий момент - 20 несложных веревок за световой день - это мой предел. Что в принципе достаточно для большинства разумных маршрутов в Альпах. Понятно, что будь там настоящий trad или, госсподи прости, первопроход - времени бы ушло гораздо больше, но имеем то, что имеем.
* но это неточно.
P.S. Все фотки скопом - в альбоме
P.P.S. Я помню, что за мной еще рассказ про восхождение на Sommet Rouge.
/Луи Лашеналь/
На Жанну мы шли не ради славы или гимнов. Мы шли ради красоты маршрута. И ради дружбы
/Лионель Террай/
Величие альпиниста измеряется количеством уродливых маршрутов, которые он создал.
/В. Арнольд*/
Le petit demande à son papa alpiniste :
— Papa, c’est quoi un demi-zombie ?
Le père réfléchit une seconde, puis répond :
— Probablement quelqu’un qui a gravi une voie de Desmaison.
/Фольклор ENSA/
Я долго писал этот опус, но на то были свои причины. Здесь переплетаются личные ощущения от пережитого, преданья глубокой старины, и общие рассуждения о сущности альпинизма и представлений о нем в разных странах.
Чтобы не концентрироваться на сиюминутном, начну издалека. В 1950-м году в лесу Фонтенбло Robert Paragot пролезает первый в мире болдеринг уровня 7a (Joker). Это реально сложный маршрут, который пробовал и я (безуспешно). О сложности даже в наше время может говорить и тот факт, что Алекс Хоннольд не смог пролезть его с первой попытки. Вообще 50-е годы вообще были важным этапом в развитии лазанья в Бло. Сообщество блюссардов, зародившееся еще до первой мировой войны, и получившее дополнительный толчок после изобретения Пьером Алланом скальных тапок в 1935 открывало для себя (и собственно формировало) новые категории. В том же 1950-м прошла первая (условно) успешная французская экспедиция на восьмитысячник - Аннапурну (8091 м.). Лашеналь и Эрцог взошли на вершину, при этом сильно обморозившись и потеряв множество пальцев. Это событие с одной стороны ознаменовало начало новой эры гималаизма - покорение восьмитысячников с другой - начало раскола между "государственным" и "личным" альпинизмом во Франции. Первый аспект (восьмитысячники) мы оставим в стороне, а вот про раскол поговорим.
В первую половину 20 века альпинизм из удела праздных аристократов (или дегенератов?) начал превращаться в "государственное дело". Ярким примером были немецкие экспедиции 30-х годов на Нанга-Парбат (которые загнали в горы аж целый Юнкерс U.52 заточенный под снабжение высотных лагерей). Аналогичные процессы шли и в СССР, модель альпинизма в которой определили в основном австрийские шуцбундовцы. В 1928-м году прошла первая "Эльбрусиада" когда группа из 17 курсантов воздыпопилась на вершину под руководством своего комдива Василия Клементьева (одного из основоположников "военного альпинизьма" в Союзе). В дальнейшем число "организованных" восхождений только росло, доходя до тыщщи в год. С одной стороны, вторжение государства в эту глубоко личную область вполне логично. Альпинизм стремительно становился "народным" явлением, шёл в массы. А у масс нету денег на организацию больших экспедиций, и даже на снаряжение - чай не графья. В тоже время, "престиж страны" такие восхождения (особенно на восьмитысячники) поднимали. В те далёкие годы, на всё мероприятия смотрели с политической стороны. Недаром первовосходителей на северную стену Эйгера принимал у себя сам Алоизыч.
К счастью, в большинстве европейских стран порочность этого подхода была осознана (пусть не государством, но альпинистами) сравнительно быстро. Если сосредоточиться на Франции, то это было как раз восхождение на Аннапурну. В Италии - экспедиция 1954 года на Чогори (K2). А Англии процесс тоже шел, так, старина Шиптон самоустранился из экспедиции полковника Джона Ханта 1953 года (это о нем Тенцинг Норгей писал "Хант — мы звали его полковник Сагиб — порой вёл дело так, будто мы составляли воинское подразделение, но был всегда справедлив и внимателен"). Однако в СССР "государственный альпинизм" дожил аж до распада Союза, а в чем-то даже пережил его. Конечно, и в Союзе были яркие одиночки, раздвигавшие пределы, но в целом число их было очень мало по сравнению с хорошо организованными командами различных военных округов. Наносило ли это ущерб российскому альпинизму? Я скажу да - безусловно, однако адепты командного альпинизма и гос. финансирования скажут иначе. Государственные деньги давали массовость! И хотя в горы по профсоюзным путёвкам попадали порой люди, которым они были нафиг не нужны (я эти горы в телевизоре видал) какой-то поток желающих всё же оставался. Апофеозом государственного подхода стала безусловно советская экспедиция на Эверест 1982 года.
Если сравнить цифры, то можно заметить, что этап условно 50-х годов наша страна прошла лет на 30 позже. Если же вернуться во Францию, то начиная с 50-х годов большинство ведущих альпинистов (и особенно участников экспедиции на Аннапурну), среди которых были такие выдающиеся альпинисты как Кузи, Лашеналь, Ребюффа и Террэй охладели к "государственному альпинизму". Если свободолюбивый уроженец Марселя - Гастон Ребюффа вообще разочаровался в больших экспедициях навсегда, и ограничил свои восхождения Альпами (и, конечно, Каланками), то Террэй еще не раз отправлялся в них, но подход к восхождениям совершенно изменился. Собственно, этот новый взгляд на альпинизм и вынесен в качестве одного из эпиграфов нашего повествования. Кстати, Рене Демезон был членом экспедиции 1962 года на Жанну которую возглавил Террей, и которая добилась успеха. Поразительно, что и даже и ему Морис Эрцог успел попортить кровь, фактически оставив умирать на Гранд-Жорассе в 1971 году. Кто знает, не прилети из Гренобля Ален Фребо - чем бы закончилась та эпопея. Её отголоскам стал популярный в узких кругах фильм Смерть проводника (La mort d'un guide, 1975), фабула которого перекликается с той историей. Впрочем, мы слишком увлеклись историческими экскурсами.
Вернемся теперь к цели нашего выезда. Это знаменитый маршрут André Bertrand, René Desmaison и Yves Pollet-Villard на Pic de Bure пройденный ими аж в 1961 году. Луи давно мечтал его пролезть и уже пробовал с напарником (кажется прошлым летом), но тогда дул сильный ветер и они отступили. Я не особо туда рвался, из всего маршрута меня интересовала лишь вторая веревка на предмет реальности пролезть её свободным лазаньем о чем я говорил Луи, но ему хотелось все же добить маршрут. Что ж, хозяин - барин. Я сказал, что готов составить ему компанию, ко поскольку не лидирую trad-ом на известняке, большинство веревок ему придется пролезть первым.
Луи было удобно подьехать в Superdevoluy в субботу, так что на этом мы и порешили. План был такой - в субботу я проезжаю через Чуланку в Эксе, забираю там свою новую, ни разу не надёванную Миуру, и мы сворачиваем на A51. В 18 часов встречаемся с Луи на паркинге Телеферика IRAM и дальше уже идём к ослиному приюту. В воскресенье рано утром подходим под маршрут, пролезаем его, спускаемся вниз и разьезжаемся по домам. В целом все так и вышло, но с нюансами. Впрочем, о них далее.
Суббота, 28 июля.
Добавлю еще одно лирическое отступление - на это раз о тапках. Заказал я их, разумеется, заранее. Нет ничего хуже лезть многоверевочный маршрут в новых тапках, которые до того ни разу не надевал. Но магазин где я их заказывал (Hardloop) который в принципе неплох, тянул сроки доставки, а в конечном итоге отказался доставлять товар вовсе, сославшись на проблемы поставщика. Все бы ничего, но я впустую потратил 3 недели ожидания, а сроки поджимали. В результате я выбрал вариант с Чуланкой. Тапки в ней были, но забрать их можно было только в магазе. Почему - не знаю, мне эта логистика не очевидна. Так что маршрут наш пролёг через Экс, а уж далее - в Devoluy. В Чуланку мы приехали вовремя. В начале там была пробка, но по ходу нашего приближения успешно рассосалась. Так что вооруженные новыми тапками мы выдвинулись на север.
Несмотря на близость гор жара в долине Durance стояла зверская. Мы пообедали в тени ёлки на aire, но жаркий ветер, который обдувал нас заставлял мечтать о кондиционированном помещении. Когда мы втянулись в массив Devoluy стало уже получше. Поскольку мы чуть опережали график, то решили заехать на кладбище у Mère Église, посмотреть на могилу René Desmaison-а.
Место там действительно красивое, и весьма уединенное. Рядом нет никаких домов. На кладбище было пусто. Мы были одни, так что смогли не торопясь его обойти, найдя могилы других известных фамилий Devoluy. Сама церковь была закрыта, видимо ее открывают только по праздникам.
 |
 |
Без десяти шесть мы подкатили к паркингу телеферика IRAM. Здесь же стоит памятник жертвам трагических событий 1999 года. Это одна из самых смертоносных аварий канатных дорог, и самая смертоносная - во Франции. Я пошел смотреть дорогу, а через несколько минут подьехал и Луи.
Мы переложили железо, продукты, веревки и выдвинулись к хижине ослов. Дорога наша прошла без особых приключений, разве что в момент, когда наши пути пересеклись с овечьим стадом, пастушьи собаки решили что Lous - это волк, и пытались его закусать. К счастью, их остановил пастух.
Мы добрались до домика около семи часов вечера. Было уже не жарко. Перед нами возвышался гребень пика Bure. В домике не было ни души. Целых четыре кровати было в нашем распоряжении. Мы сварили пюре с тунцом на ужин и поели. Хотелось пораньше лечь спать, чтобы завтра выйти с рассветом. Пока солнце еще стояло высоко нас донимали мухи, но ближе к вечеру они постепенно пропали. Мы выпили чаю и потихоньку улеглись спать. Ночью мне являлись странные видения о стране Буристане.
Воскресенье, 29 июля.
Хоть я и не любитель ранних подьемов, но из-за общей длины маршрута вставать нам пришлось еще в сумерках. Будильник я поставил на 5:30. Встав я сьел свой салат, запил холодным чаем. Мы переложили железо и около 6 часов вышли в сторону маршрута. Идти было относительно недалеко.
Мы набрали 300 метров и оказались на перевале, с которого нужно было сдюльферять под маршрут. На самом деле этот спуск даже толком не назовешь дюльфером. Это просто относительно крутой склон, вдоль которого висит фиксированная веревка не первой свежести. Спуститься там можно было бы и ногами, если бы не мерзкая порода, которая уезжает из под тебя при первом удобном случае. Мы не стали надеяться на видавшую виды феревку и повесили свои. Пока мы вешали дюльфер подошла еще двойка. Гид с новичком. Они тоже планировали лезть по маршруту Desmaison-а.
Луис уехал вниз, я за ним. Мы сдернули веревку и начали бухтовать. Перцы за нами однако не стали ждать или вешать свою веревку, а пошли вниз по той, что висела. Я собрал свою веревку и пошел по направлению к маршруту. Гид ломанулся вперед, чтобы быть у стены раньше. Не слишком красивый жест, но что ж поделать. Я потихоньку шел по сыпухе к маршруту и уже отошел за угол когда услышал жуткый крик. Не ясно было, кто кричал, поэтому я спросил в рацию у Louis-а - что случилось? Он в чрезвычайном возбуждении ответил, что мол был на волосок от смерти. В тот момент я не знал, что случилось, но поскольку напарник был жив и даже здоров я продолжил движение к маршруту.
Как потом выяснилось, дебютант не подождал пока Louis пройдет камнеопасное место, и начал спускаться по веревке. Спустив по дороге кучу камней, один из которых, в несколько десятков килограмм весом просвистел в полуметре от несчастного Louis-а, по счастью не задев его. Иначе наше восхождение закончилось бы даже не начавшись. Спрос с клиента невелик, но вот почему гид не проследил за всей этой ситуацией - вопрос. Так или иначе - хорошо, что хорошо кончается.
Когда Louis добрался до стены, лидер догнавшей нас двойки уже полез первые две веревки. По сути это определяющие веревки маршрута, если не учитывать, что практически никто не лезет их честно. Начинается он с 5с, за которой следует 7b+. Она по сути пробита "под спорт". За долгие годы доброжелатели навязали там мотявочек для "педалей", что свело суть лазанья на нет. На веревке есть два выраженных ключа. Первый находится в двугранном угле, из которого надо вылезти без хороших зацепок под руки. Место сложное, но в принципе насосать его мне показалось реальным. Далее следует тяжелый траверс влево, под небольшое нависание. Второй ключ это и есть вылаз из под этого нависания. Я не увидел каких-то хороших вариантов прохождения. На данный момент этот ключ за пределами моих возможностей. Так что схватившись за мотявочку я тупо вщелкнулся выше и полез дальше.
Тут наверное стоит сделать очередное лирическое отступление. Маршрут, хоть и не супер-популярный, но каждый год его ходит довольно много народу. Сколько из лезущих проходят его чисто? Вопрос. Думаю, дай бог одна десятая. Понятно, что маршрут совершенно неравномерный. Пятерки, четверки, даже тройки перемежающиеся более сложными участками. Типа 6b и даже 7b+. Виноваты ли в этом первопроходцы? Думаю что вина их если и есть, то не слишком велика. Они-то вообще не знали, можно ли здесь пролезть, пускали в ход любые средства. Пролезли ли они вторую веревку чисто? Скорее всего нет. Не то было время. У старины Демезона была цель и он её достигал, достигал как умел. Если приходится ИТО-шить - что ж, такова селяви. Первопроходцы тех лет в (большинстве своем) и по всему свету ИТО-шили как не в себя. Оно и понятно, представлений о стиле в те годы еще не сложилось (или они были в головах лишь нескольких гениев опередивших своё время). Если ты пролез маршрут - молодец, ты на коне, о тебе напишут в газетах и покажут в кино. Если нет - плюшевый ламер. Именно поэтому в те годы восхождения были столь бескомпромиссны
Источник: https://orfographia.ru/beskompromissnyy-bezkompromissnyy-ili-beskompromisnyy-kak-pravilno. Даже в родной стране, на горке на которую можно вернуться хоть через неделю, люди рубились как в последний раз. Не только французы - итальянцы, австрийцы, американцы. Да, сейчас восхождение любыми средствами посчитали бы изнасилованием горы. Но тогда это было вполне себе в духе времени. "Героический" этап развития альпинизма всё еще не прошел, и народ геройствовал по полной. Но негоже нам в 21 веке поступать так же.
Тут надо еще и сказать о типе маршрута. Формально это традовый маршрут. По классификации CamptoCamp P2, т.е. имеются кой-какие точки и станции сомнительного качества. На маршруте надо закладываться и укреплять станции, если они кажутся хлипкими. Сам маршрут в большинстве своем проходит по породе которую можно охарактеризовать как "разруха" или "развалюха". Никогда не ясно, выдержит ли тебя зацепка за которую ты взялся, либо останется у тебя в руке. Между станциями забиты десятки крючьев разной степени ржавости и надежности. Какие-то выглядят неплохо, какие-то можно вынуть руками если постараться. По хорошему, нужно класть свои точки и не париться. Но тут-то и порылась собака.
Класть точки в известняке - то еще удовольствие. Это не гранит и даже не песчаник - тут почти нет хороших трещин под френды и закладки. Единственны рабочий вариант - крючья. Их можно вколотить почти везде. Однако крючья портят скалу. Отсюда собственно и пошло разделение: трэд - для гранита, пробивка под спорт - на известняке. Понятно что крючья сейчас никто не носит (да и не умеет толком ими пользоваться). Вместо этого народ тупо лезет вщелкиваясь в старье, в надежде что оно выдержит срыв если что. Благо лазанье не сложное. Френды конечно берут, но кладут их только в крайнем случае, когда уж становится слишком страшно плюс есть подходящая трещина. Как результат - мы имеем не трад, а его жосткую профанацию, плюс еще и потенциально опасную для лезущих. Именно по этому сам бы я на этот маршрут не полез. Впрочем, речь не обо мне.
По-хорошему надо выкинуть этот маршрут из всех топо, выдернуть все старые крючья (сделав, быть может нормальные станции на современных клееных шлямбурах) и оставить его гидам-аспирантам, готовящимся к получению диплома. Но это лишь мои мечты. Пока мы имеем то, что имеем. Впрочем, я отвлекся. Кстати, еще одним пугающим аспектом восхождения на пик Бюр являются как ни странно щюки и стрижи. Вот уж не подумал бы, что птицы так будут пугать меня. Короче, ты лезешь себе по зацепочкам, никого не трогаешь, и вдруг слышишь свист камня, по стене проносится тень. Ты рефлекторно вжимаешься в скалу и... видишь что это на самом деле была пикирующая щука, которая рассекает воздух со звуком очень похожим на падение большого камня. Стрижи тоже пикируют над ухом, но их звук уже больше похож на то, как летит маленький камушек с характерным "фыр-р-р-р, фыр-р-р". Не знаю как Louis-а, а меня всё это очень пугало.
По нашему плану я должен был лидировать первые 2 веревки, а остальное - Louis. Собственно, так и получилось. После второй веревки мы поменялись, и остальную часть маршрута я лез вторым. Лазанье там довольно путаное. Нужно часто метаться туда-сюда по гребню, следуя за линией первопроходцев. Ржавые ключья не так хорошо видны на солнце как шлямбура, поэтому мой напарник тратил на поиск маршрута чуть ли не больше времени чем на собственно лазанье. Хорошо еще двойка сверху была видна и по ней можно было определять общее направление движения. Лазанье в целом достаточно скучное, хоть иногда и присутствует пресловутый газ. Из всех веревок наиболее красивой является наверное L4 (6b). Редкий случай достаточно монолитных скал с приятными перехватами. Выше имеются еще несколько забавных трещин, которые требуют трехмерного лазанья, но такие можно найти и поближе к цивилизации. В тех же Каланках, на мысе Каналий.
Маршрут имеет формально длину в 19 веревок, но некоторые из них можно сдваивать. Мы старались так и делать, хотя это не всегда было очевидно. Ближе к середине маршрута я перекусил. Louis постоянно торопился, т.к. боялся не успеть до темноты и от этого ему в голову приходили всякие безумные идеи. Типа, а давай будем лезть одновременно? Как по мне, это плохая идея даже на полностью пробитом спортивном мультипитче (если только ты не Томас Хубер), а уж тут, на ржавых крючьях сомнительной надежности и вовсе совершенно не подходила. К счастью, мне удавалось как-то компенсировать его порывы. Мы лезли без тормозов, но и не особо торопясь. День был одним из самых длинных в году. С другой стороны - сам маршрут не предполагает никакого адекватного варианта схода. Под спуск он не пробит, так что если ты по какой-то причине прилипаешь, и не можешь лезть вверьх у тебя остаются два варианта: куковать ночью на стене или звонить спасателям. Понятно, что ни один из этих вариантов нормальному скалолазу не улыбается.
Лезть мы начали около 8 часов утра, и двигались вполне размеренно. Из-за частых поиском линии, лезли мы медленнее чем классические полчаса на веревку. Но поскольку день был очень длинным, а дюльфер нам не грозил, то особого беспокойства я не испытывал. Около 14 часов я пообедал, хотя как-то скомкано, поскольку Louis волновался, что мы не успеем вылезти. Погода в целом нам благоволила, облака ходили над нами но дождем проливаться не спешили. Единственный трабл был с радио-связью. У Louis-а был комплект карманных рацух, который мы взяли с собой, чтобы не орать на весь маршрут. Плюс у меня был комплект из двух Баофэнгов. Я оставил один Аничке, чтобы она могла с нами общаться. Но поскольку у меня не были настроены субтона (CTCSS/DCS) то и на рации Louis-а пришлось их отключить (иначе бы мы не слышали Аничку). Маршрут нас однако, проходил по гребню. С одной стороны было Devoluy, с другой - предместья Gap-а. В результате мы слышали вообще всё. Соседние группы, какие-то службы доставки, даже ребенка, которому папенька дал детскую рациию поиграть в саду. Короче, для таких случаев надо мне наверное прикупить "игрушечную" рацию с субтонами, чтоб не мучаться.
Часам к 17 мы начали подбираться к вершине. Аничка в 24-х кратный зум Порнослоника уже видела нас на гребне. Она не теряла времени даром, общалась с многочисленными рандонёрами, пастухом, его собаками и рисовала портреты.
Louis меж тем с приближением вечера начал волноваться. Ему в голову то и дело приходили идеи как ускорить нашу связку. Типа, лезть одновременно, не ожидая друг друга. Мне лично, в условиях ржавых крючьев и разрушенной породы такая перспектива совершенно не улыбалась. Отломать зацепку, сорваться самому и с необходимостью сорвать партнёра - так себе перспектива на 15-й веревке. Когда травмируется один - это еще куда ни шло, а если оба? Поэтому все подобные инсинуации я с негодованием отметал. У нас был запас времени, и никакого смысла делать нервные телодвижения. Мы продолжали лезть в нормальном режиме.
В 19:20 мы вышли к пред-вершину, откуда уже можно было идти по троечному гребню.
Мы сняли наконец тесные скальные туфли и переоделись в кроссовки. Пройдя еще пару сотен метров мы вышли к Table d'Orientation. На часах было 19:47.
Сбухтовав веревки я позвонил Аничке, и мы двинулись по тропе на спуск в направлении к обсерватории NOEMA принадлежащей IRAM. Если кто не знает, это радио-астрономическая обсерватория, имеющая 12 антенн диаметром по 15 метров. Антенны, надо сказать, вблизи впечатляют. Каждая из них вести аж 120 тонн. Они катаются по специальным железным рельсам и смотрят в небо. Зимой на плато бывает очень холодно, плюс еще и ветрено. Тарелки рассчитаны на скорость ветра до 200 км/ч. Трудно представить, как их будет колбасить при таком ветре. К счастью, проверять на опыте это не нужно. Вдоль всего массива проложена весьма широкая бетонка. Когда мы вышли на нее, то с удивлением заметили двух бегунов, совершающих по ней вечерний промэнад. Они явно не были скалолазами или рандонёрами. Но и на сотрудников тоже не были похожи, уж больно мускулистые были парни. Как они туда попали? Загадка...
Спуститься с плато можно несколькими путями. Самый для нас короткий - через хреновую тропинку и пару дюльферов. Но мы этот путь отбросили как мало-надежный (дюльферять в темноте, а особенно искать спусковые кольца - то еще удовольствие). Тем паче, что выигрыш по времени невелик. И так и так выходит около двух часов. Классический путь тоже по тропе, но без дюльферов. Он длиннее и не выводит к нашему приюту, но гораздо понятнее. Свернув с бетонки в нужном месте мы пересекли небольшой еще не растаявший снежник, и двинулись вниз по тропе. Тропа в целом неплохая, и хорошо размеченная, хотя кое-где нужно подлезать. Но падать особо некуда. Солнце двигалось к закату, а мы постепенно теряли высоту. Вокруг нас устраивали забеги боевые шамуаксы и горные козлы.
Солнце наконец село, но мы еще не дошли до стоянки. Наша тропа к сожалению уводила в сторону, так что если идти по ней, нам пришлось бы сначала потерять лишние 80 метров, а потом набрать их обратно. Такой крюк нас не устраивал, поэтому в нужном месте мы свернули с тропы и в начинающейся темноте пошли прямо к приюту, благо рельеф тут позволяет идти вовсе без тропы. Через несколько минут мы увидели домик, и Аничка даже услыхала мой приветственный крик и увидала фонарик. Еще несколько минут и мы наконец на месте. Здесь между прочим оживленно. Группа из трёх рандонёров пришла ночевать, и, как водится, без палатки. Они очень обеспокоены своей судьбой. Если мы останемся, то им придётся куковать на улице, а к такому беспределу они не готовы. Мы сверяемся с планами, и утешаем их - мы не собираемся спать здесь этой ночью, а едем домой. Собираем рюкзаки, стараясь не забыть вещи, прощаемся и потихоньку ползем вниз. Мы решили идти не по тропе а по дороге, и первую часть так и делаем, но потом я по ошибке сворачиваю не туда и мы выходим к овчарне. Отсюда снова приходится топать по лесу. Да, голова уже плохо варит.
Часам к 11 выходим на парковку. Тут мы делим снаряжение, я отдаю Louis-у веревку и френды. Настало время расставаться. Мы поедем домой, а он планирует заночевать в Систероне. Стартуем с парковки подьемника IRAM в сторону Gap. К сожалению по недосмотру GPS ведет нас кривоватым путём, но мы всё же выруливаем куда нужно. Вторая проблема, что многочисленные туристы не дали Аничке выспаться. По плану она должна быть свежей как огурчик, так что к 3 часам мы должны уже быть дома. Но в реальности так не получается. Аничку, разбуженную около 6 часов постоянно клонит в сон. У меня же раздвоение зрения, так что рулить я тоже не могу. В результате мы плетемся медленно, делаем пару остановок минут на 40 по дороге. В общем, до дома мы доезжаем к пяти часам утра отнюдь не с ветерком и заваливаемся спать. Ведь уже понедельник, и утром на работу.
Эпилог
Подводя итоги выезда, можно сказать что он всё же прошел не зря. Louis осуществил сбычу мечт, Аничка отлично порисовала на пленере, сделала несколько портрэтов и пейзажей. Сфотографировала чудесных собак и даже нас. В общем - провела время с пользой. Ну а я... Я посмотрел на вторую веревку маршрута и оценил нашу (свою) производительность. На текущий момент - 20 несложных веревок за световой день - это мой предел. Что в принципе достаточно для большинства разумных маршрутов в Альпах. Понятно, что будь там настоящий trad или, госсподи прости, первопроход - времени бы ушло гораздо больше, но имеем то, что имеем.
* но это неточно.
P.S. Все фотки скопом - в альбоме
P.P.S. Я помню, что за мной еще рассказ про восхождение на Sommet Rouge.