Победа и Наговицына
Oct. 9th, 2025 07:12 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
a_jellyЗа прошедшие дни сети успели выйти десятки видео, тысячи постов и 100500 комментариев о трагедии на Победе с Натальей Наговицыной.
По прошествии времени, когда страсти несколько улеглись, я попробую, попытаюсь обьяснить...
А скорее развеять самые популярные мифы из соцсетей и интерпретации которые кажутся мне весьма натянутыми. Специально оговорюсь, что я не люблю высоту и не призываю к восхождению на обьективно опасные (пусть и технически несложные) вершины. То, что российскый туризьм и альпенизьм накренились в эту сторону кажется мне большой бедой, но мы имеем то, что имеем. Итак, пойдем по пунктам.
Один из первых аргументов, которые приводят далекие от альпинизма люди. Меж тем, по сравнению с бейс-джампингом или экстремальным даунхилом доля адреналина тут ничтожна. Классический альпинизм вообще скорее аэробный вид спорта. Ничего кроме головной боли и бесконечной усталости в физиологическом плане подьем на высоту не приносит. Да, есть восхищение чудесными видами, но оно не имеет к адреналину никакого отношения.
Трудно найти более рассудительных и не склонных рисковать без нужды людей, чем альпинисты. Никто, поверьте, никто не хочет остаться на горе и умереть там молодым и красивым. Точнее - такие люди встречаются (как психическая аномалия) но никак не чаще чем в среднем по популяции. Альпинисты порой идут на ВЫНУЖДЕННЫЙ риск. Но это приходится делать во многих профессиях. Проблема тут не в самих альпинистах, а в опасной среде, в которой им приходится оперировать.
На Победе действительно высокая смертность, но она разумеется далека от 30%. За прошедшие годы туда без проблем взошли больше тысячи человек. Погибли около 100. Причем самые массовые жертвы пришлись на как раз на ранние этапы освоения горы (об этом в следующем пункте). Т.е. процент погибших около 10%, и со временем снижается.
В советское время в горах (и на Победе тоже) гибло не меньше людей. Причин было несколько, начиная с неготовности восходителей и кончая несовершенством снаряжения, недостаточными знаниями о высотной адаптации. По "профсоюзным" путёвкам в горы ездило большое число народу совершенно далеких от них. Случайные люди попадая в сложные условия часто становились жертвами непогоды или собственной неосторожности.
Но и опытные альпинисты гибли не меньше. Особенно на Победе. Проблема тут в том, что высота безразлична к регалиям и опыту. Горняшка, отек легких и мозга может накрыть каждого. Разберем пару случаев советского времени как с лидерами советского альпинизма, так и с простыми участниками (фрагменты взяты из статьи Кирилла Кузьмина c Mountain.ru).
В 1959 г. пик Победы решают штурмовать альпинисты Узбекистана. Снова во главе их В. Рацек, много лет отдавший изучению этого района и массива Победы. Штурмовой группой руководит П. Карпов. Вновь выбран маршрут по северному ребру. Это, безусловно, самый короткий и самый легкий путь на вершину, но одновременно он и самый опасный: здесь трудно миновать лавиноопасные участки.
Экспедиция была хорошо оснащена и внешне продуманно организована. Однако узбекских альпинистов, видимо, ничему не научил печальный опыт 1955 г. Легкие победы, одержанные ими на предельно простых маршрутах пика Ленина, создали ложную уверенность в том, что планомерная акклиматизация в зоне восхождения с подъемами на постепенно возрастающие высоты, чередующиеся со спусками в базовый лагерь для отдыха, не являются обязательными, что вершину можно штурмовать «с ходу», нужно только замедлить темп набора высоты. Эта точка зрения всячески пропагандировалась руководителями узбекских высотников, и при этом оспаривалась выработанная советским высотным альпинизмом тактика постепенной акклиматизации. В соответствии с такой тактикой штурма на северное ребро одновременно вышли 25 альпинистов, в числе которых были восходители, предполагавшие подняться на вершину, а также участники вспомогательных групп и просто подносчики снаряжения и продуктов, по своей квалификации способные подняться не выше 500-1000 м над ледником.
По ходу подъема предполагалось, что люди, теряющие силы, должны оставлять свой груз и спускаться вниз. Остальные продолжают набирать высоту. Наконец на высоте 7100 м остается только штурмовая группа. Последний вспомогательный отряд идет вниз, но, будучи изнурен непосильным для нетренированных людей подъемом на такую высоту, спускается только на 100 м и, не имея сил для того, чтобы поставить палатку, вырывает ямку в снегу. В этой ямке четверка людей проводит ночь, тесно прижавшись друг к другу.
Наутро участники этой группы подают сигналы бедствия. Штурмовая группа спускается к ним и обнаруживает, что люди сильно обморожены и не имеют возможности самостоятельно спускаться. Начинается их транспортирование вниз. На высоте 6700 м организуется дневка для отдыха. Это решение стало роковым. Оно подтвердило превратность представлений узбекских альпинистов о высотной физиологии. В результате такого «отдыха» 26 августа скончался Г. Солдатов, а после спуска 27 августа до высоты 6600 м скончались И. Добрынин и Н. Ананьев. Положение оставшихся осложнилось начавшимся снегопадом и ураганным ветром. Альпинисты, не имея возможности ориентироваться в таких условиях, остались на высоте 6600 м пережидать непогоду, каждый час теряя силы и волю, необходимые для борьбы за свою жизнь.
Начались спасательные работы, к которым были привлечены находившиеся в районе экспедиции Казахского и Грузинского альпинистских клубов. Интересно отметить, что из 60 участников узбекской экспедиции никто не смог прийти на помощь своим товарищам: их «система» акклиматизации давала свои плоды. Повторялся 1955 год. (в 55 году произошла похожая трагедия с казахской командой)
Вы можете сказать - ок, это были какие-то рядовые альпинисты, не монстры советского альпинизма. Но вот другой фрагмент о грузинской экспедиции с участием выдающегося Михаила Хергиани:
Что делать нам? Теймураз предлагает организовать «дюльфер». Это разумно. Закрепляем петлю за выступ скалы, и я спускаюсь первым. Дохожу до снега, отстегиваюсь от веревки и сажусь рядом с Джумбером. Спускается Теймураз. Вот уже два шага остается ему до снега, и мы поднимаемся, чтобы освободить его от веревки и продолжить спуск. Но именно в этот момент что-то происходит наверху. Веревка слабеет. Теймураз с криком отклоняется от скал и вместе с веревкой, кувыркаясь на крутом снежнике, летит вниз и скрывается за перегибом склона. По пути он задевает Джумбера. Тот падает, но быстро задерживается. За Теймуразом сверху летит камень, видимо перебивший наверху веревку.
Нам кажется, что за перегибом снежного склона есть площадка и Теймураз может на пей задержаться.- это в двухстах метрах от нас. Вынимаем из рюкзаков все лишнее, оставляем палатку - предстоит спуск без страховки: веревки у нас больше не осталось. Осторожно и медленно спускаемся по пути нашего подъема, с тем чтобы потом траверсировать склон на уровне возможного задержания Теймураза. Идем не очень уверенно. В крутом скальном кулуаре чувствую, как рюкзак отталкивает меня от скалы и я вот-вот сорвусь в пропасть. Но тут Джумбер, спустившийся впереди, поддерживает меня, и все обходится благополучно. Наконец мы на площадке одного из наших биваков. Высота - 6400 м. Отсюда решаем траверсировать вправо. Сначала на склоне снег и ступени держатся хорошо. Постепенно слой снега становится тоньше - приходится подрубать ступени в подстилающем льду. Впереди идет Джумбер. На мои неоднократные предложения пропустить вперед меня он отвечает молчанием. Ему особенно тяжело: он руководитель группы и близкий друг Теймураза.
Уже не так далеко остается до того места, откуда мы должны увидеть весь путь падения Кухиапидзе. Джумбер для чего-то поворачивается лицом к склону, и в тот же момент его нога соскальзывает со ступеньки, шипы скользят по льду (как жаль, что это не кошки; передние зубья, безусловно, обеспечили бы задержание). Джумбер надает на склон. Пытается задержаться ледорубом, но тот вырывается из его рук. Сначала медленно, а потом все быстрее Джумбер скользит вниз и исчезает из виду за поворотом кулуара. Стою и смотрю ему вслед, не в силах хотя бы что-то сделать для его спасения. Крутой кулуар в 400 м подо мной заканчивается 1000-метровым отвесом на ледник Звездочка.
Эти люди - цвет грузинского альпинизма тех лет. Ок, снова можете сказать вы. Это было давно и неправда. Сейчас-то профессионалы не гибнут на Победе за просто так! Увы, гибнут, еще как. Не далее чем в 2023 году на Победе, на маршруте Абалакова погибает вместе с командой легендарный Дмитрий Павленко, дважды удостоенный награды Piolet d'Or. Уже в это году, незадолго до гибели Наговицыной в Бишкеке умирает после восхождения на Победу один из сильнейших высотников России - Николай Тотмянин. Нужно просто понимать, что цитата Галича:
Никого еще опыт
Не спасал от беды!
Как нельзя больше подходит для альпинизма.
Везение, погодные условия и состояние организма играет здесь весьма большую, если не решающую роль.
Перелом ноги срастается около 2-х месяцев. Наговицына сломала ногу на сборах за 4 месяца до восхождения. Разумеется перелом сросся, и не мешал ей восходить. За несколько дней до трагедии на Победе она без проблем сходила на пик Ленина. Что тоже не детская прогулка, хоть и проще Победы. В любом случае - приплетают сюда "сломанную ногу" только любители передергивать.
Давайте сразу расставим точки над i. Гид не может вам запретить идти на гору. Максимум - может отказаться от восхождения с вами. Это и случилось. Со слов гидов - из-за того, что Наталья не могла поддерживать темп группы. Вполне возможно, что так и было. Однако есть две большие разницы: аэробные возможности (грубо говоря - за сколько она пробежит километр) и высотная адаптация. Если с первым у нее возможно было не очень, то второе как мы видели и до и после трагедии - на высоком уровне. В горах хорошо мочь быстро подниматься. Но вот как организм поведет себя на высоте - совершенно другое. Скажем, мой братец, гораздо лучше аэробно подготовлен, чем я. Но его начинает крутить уже на высоте 4000, оксигенация падает очень сильно, и выше 4200 ему просто опасно подниматься. Я же на 4500 чувствую себя вполне нормально даже при быстром подьеме. Наговицына выживала на Хан-Тенгри на высоте без палатки и спальника, сидя с умирающим мужем. Затем уже на Победе, на высоте около 7 тыс. метров НЕДЕЛЮ была жива, в сознании и могла действовать. Т.е. для женщины её возраста и занятий высотная адаптация была просто феноменальна. Сложись обстоятельства чуть удачнее, не сорви её напарник с гребня - она бы спустилась вниз без травм.
Греков безусловно работает не в ущерб себе, но поймите - он не царь и бог. Если случается беда - он пытается помочь человеку в рамках своих сил. Посылает своих гидов, вызывает вертолёт. Но гиды и простые альпинисты не всемогущи. Они бессильны против плохой погоды или необходимостью быстро набирать высоту. И почти никакое разумное бабло тут не поможет. Дежурь в лагере "Белка" на постоянной основе, десятка смертей за прошедшие годы можно было бы избежать. Высотный вертолет позволил бы забирать людей и высаживать спасателей вплоть до 7000 м. Но увы, здесь вам не Шамони. У Грекова такого вертолета нет. Да и в Киргизии их немного (один точно есть).
Начнем со страховок. Подавляющее большинство альпинистов их имеет. Страховое покрытие в РФ невелико. Но это именно проблема РФ. Там долгие годы систематически становились хуже условия страховок для альпинистов. Сейчас из организаций, готовых страховать альпинизм кажется осталось всего две. Покрытие в них в несколько раз меньше, чем в западных странах. Почему так вышло - вопрос другого разговора. Доходит до абсурда - российские альпинисты вступают в иностранные (например немецкие или австрийские) альпклубы, чтобы иметь недорогую и надёжную страховку. Поскольку российские страховщики всеми силами отбрыкиваются от выплат. Так или иначе, альпинисты имеют страховки, и платят за них гораздо больше чем простые отдыхающие в Турции или Египте.
Что касается пермитов, то их введение - вполне разумная для бедных стран идея. Непал например, получает нехилые деньги за пермиты, которые обходятся альпинистам во многие тысячи долларов на участника. Но эта же мера парадоксальным образом СПОСОБСТВУЕТ УВЕЛИЧЕНИЮ числа смертей в горах. Человек, потративший десятки тысяч долларов на пермит, снаряжение, оплату шерпов понимает, что другого шанса у него (возможно) не будет, и идет на вершину как в последний бой. А такой настрой далеко не хорош. Наоборот, восхождение не должно быть дорогим, чтобы ты мог вернуться через год, через два и попробовать снова.
Второй аспект, касается расходования денег. Хорошо если деньги с альпинистов пойдут на создание спас. службы, развитие лагерей, покупку высокогорных вертолетов, обучение пилотов, etc. Если же они будут банально разворованы или даже просто потрачены нецелевым образом - это лишь подорвет доверие альпинистов, и они будут думать о том, как уклониться от получения пермита, либо выбрать другую, более дешевую гору.
Да, должны. Спасать всех и бесплатно. Из соображений гуманности, просто потому, что мы люди. Практически во всех развитых странах общество пришло к этому. Это касается даже отмороженных рыбаков, выезжающих весной побухать на льдины, которые потом отрывает от берега, и с которых приходится снимать вертолетом десятки горе-ловцов. На фоне общего числа людей, становящихся невольными "клиентами" спасателей - число альпинистов ничтожно мало (единичные случаи в год). И позаботиться о них - долг общества, как бы ни хотелось об этом забыть. Тот факт, что в России и в других странах бывшего СССР спас-служба пока не на высоте - не делает им чести.
Да, такое тоже случается, есть обьективно опасные профессии. Но никто не гонит человека работать спасателем. Это склад характера, веление души если угодно. И чем лучше развита спас-служба в стране, чем это происходит реже. Конечно, если спасатели занимаются в основном тренировками по литрболу, или не оснащены современной техникой типа тех же вертолетов, то даже на небольшой высоте в 4000 метров будут умирать как пострадавшие (т.к. спасатели банально не успели) так и сами спасатели. Но это технический вопрос, который должен решаться. Спас-служба в Альпах тоже проходила все эти этапы и преодолевала детские болезни, чтобы стать такой, как сейчас.
К счастью, в большинстве стран пока еще свобода передвижения. Не всех устраивает сидеть на диване с пивасиком. Тяга человека к исследованиям нового, преодолению себя неистребима. Возможно за счет нее мы и не вымерли как вид. Запреты здесь в любом случае не помогут. Не каждый хочет жить в тюрьме, даже если она комфортна и в ней работает доставка OZON-а.
P.S. Ссылки для дальнейшего ознакомления:
1. Первый фильм: Остаться с Хан-Тенгри (o гибели мужа Наговицыной):
2. Интерьвью с Александром Семеновым по мотивам трагедии на Победе 2025 года.
По прошествии времени, когда страсти несколько улеглись, я попробую, попытаюсь обьяснить...
А скорее развеять самые популярные мифы из соцсетей и интерпретации которые кажутся мне весьма натянутыми. Специально оговорюсь, что я не люблю высоту и не призываю к восхождению на обьективно опасные (пусть и технически несложные) вершины. То, что российскый туризьм и альпенизьм накренились в эту сторону кажется мне большой бедой, но мы имеем то, что имеем. Итак, пойдем по пунктам.
1. Они все адреналиновые наркоманы!
Один из первых аргументов, которые приводят далекие от альпинизма люди. Меж тем, по сравнению с бейс-джампингом или экстремальным даунхилом доля адреналина тут ничтожна. Классический альпинизм вообще скорее аэробный вид спорта. Ничего кроме головной боли и бесконечной усталости в физиологическом плане подьем на высоту не приносит. Да, есть восхищение чудесными видами, но оно не имеет к адреналину никакого отношения.
2. Они там все самоубийцы!
Трудно найти более рассудительных и не склонных рисковать без нужды людей, чем альпинисты. Никто, поверьте, никто не хочет остаться на горе и умереть там молодым и красивым. Точнее - такие люди встречаются (как психическая аномалия) но никак не чаще чем в среднем по популяции. Альпинисты порой идут на ВЫНУЖДЕННЫЙ риск. Но это приходится делать во многих профессиях. Проблема тут не в самих альпинистах, а в опасной среде, в которой им приходится оперировать.
3. На Победе погибает каждый третий!
На Победе действительно высокая смертность, но она разумеется далека от 30%. За прошедшие годы туда без проблем взошли больше тысячи человек. Погибли около 100. Причем самые массовые жертвы пришлись на как раз на ранние этапы освоения горы (об этом в следующем пункте). Т.е. процент погибших около 10%, и со временем снижается.
4. В советское время была подготовка у-у-у-у!
В советское время в горах (и на Победе тоже) гибло не меньше людей. Причин было несколько, начиная с неготовности восходителей и кончая несовершенством снаряжения, недостаточными знаниями о высотной адаптации. По "профсоюзным" путёвкам в горы ездило большое число народу совершенно далеких от них. Случайные люди попадая в сложные условия часто становились жертвами непогоды или собственной неосторожности.
Но и опытные альпинисты гибли не меньше. Особенно на Победе. Проблема тут в том, что высота безразлична к регалиям и опыту. Горняшка, отек легких и мозга может накрыть каждого. Разберем пару случаев советского времени как с лидерами советского альпинизма, так и с простыми участниками (фрагменты взяты из статьи Кирилла Кузьмина c Mountain.ru).
В 1959 г. пик Победы решают штурмовать альпинисты Узбекистана. Снова во главе их В. Рацек, много лет отдавший изучению этого района и массива Победы. Штурмовой группой руководит П. Карпов. Вновь выбран маршрут по северному ребру. Это, безусловно, самый короткий и самый легкий путь на вершину, но одновременно он и самый опасный: здесь трудно миновать лавиноопасные участки.
Экспедиция была хорошо оснащена и внешне продуманно организована. Однако узбекских альпинистов, видимо, ничему не научил печальный опыт 1955 г. Легкие победы, одержанные ими на предельно простых маршрутах пика Ленина, создали ложную уверенность в том, что планомерная акклиматизация в зоне восхождения с подъемами на постепенно возрастающие высоты, чередующиеся со спусками в базовый лагерь для отдыха, не являются обязательными, что вершину можно штурмовать «с ходу», нужно только замедлить темп набора высоты. Эта точка зрения всячески пропагандировалась руководителями узбекских высотников, и при этом оспаривалась выработанная советским высотным альпинизмом тактика постепенной акклиматизации. В соответствии с такой тактикой штурма на северное ребро одновременно вышли 25 альпинистов, в числе которых были восходители, предполагавшие подняться на вершину, а также участники вспомогательных групп и просто подносчики снаряжения и продуктов, по своей квалификации способные подняться не выше 500-1000 м над ледником.
По ходу подъема предполагалось, что люди, теряющие силы, должны оставлять свой груз и спускаться вниз. Остальные продолжают набирать высоту. Наконец на высоте 7100 м остается только штурмовая группа. Последний вспомогательный отряд идет вниз, но, будучи изнурен непосильным для нетренированных людей подъемом на такую высоту, спускается только на 100 м и, не имея сил для того, чтобы поставить палатку, вырывает ямку в снегу. В этой ямке четверка людей проводит ночь, тесно прижавшись друг к другу.
Наутро участники этой группы подают сигналы бедствия. Штурмовая группа спускается к ним и обнаруживает, что люди сильно обморожены и не имеют возможности самостоятельно спускаться. Начинается их транспортирование вниз. На высоте 6700 м организуется дневка для отдыха. Это решение стало роковым. Оно подтвердило превратность представлений узбекских альпинистов о высотной физиологии. В результате такого «отдыха» 26 августа скончался Г. Солдатов, а после спуска 27 августа до высоты 6600 м скончались И. Добрынин и Н. Ананьев. Положение оставшихся осложнилось начавшимся снегопадом и ураганным ветром. Альпинисты, не имея возможности ориентироваться в таких условиях, остались на высоте 6600 м пережидать непогоду, каждый час теряя силы и волю, необходимые для борьбы за свою жизнь.
Начались спасательные работы, к которым были привлечены находившиеся в районе экспедиции Казахского и Грузинского альпинистских клубов. Интересно отметить, что из 60 участников узбекской экспедиции никто не смог прийти на помощь своим товарищам: их «система» акклиматизации давала свои плоды. Повторялся 1955 год. (в 55 году произошла похожая трагедия с казахской командой)
Вы можете сказать - ок, это были какие-то рядовые альпинисты, не монстры советского альпинизма. Но вот другой фрагмент о грузинской экспедиции с участием выдающегося Михаила Хергиани:
Что делать нам? Теймураз предлагает организовать «дюльфер». Это разумно. Закрепляем петлю за выступ скалы, и я спускаюсь первым. Дохожу до снега, отстегиваюсь от веревки и сажусь рядом с Джумбером. Спускается Теймураз. Вот уже два шага остается ему до снега, и мы поднимаемся, чтобы освободить его от веревки и продолжить спуск. Но именно в этот момент что-то происходит наверху. Веревка слабеет. Теймураз с криком отклоняется от скал и вместе с веревкой, кувыркаясь на крутом снежнике, летит вниз и скрывается за перегибом склона. По пути он задевает Джумбера. Тот падает, но быстро задерживается. За Теймуразом сверху летит камень, видимо перебивший наверху веревку.
Нам кажется, что за перегибом снежного склона есть площадка и Теймураз может на пей задержаться.- это в двухстах метрах от нас. Вынимаем из рюкзаков все лишнее, оставляем палатку - предстоит спуск без страховки: веревки у нас больше не осталось. Осторожно и медленно спускаемся по пути нашего подъема, с тем чтобы потом траверсировать склон на уровне возможного задержания Теймураза. Идем не очень уверенно. В крутом скальном кулуаре чувствую, как рюкзак отталкивает меня от скалы и я вот-вот сорвусь в пропасть. Но тут Джумбер, спустившийся впереди, поддерживает меня, и все обходится благополучно. Наконец мы на площадке одного из наших биваков. Высота - 6400 м. Отсюда решаем траверсировать вправо. Сначала на склоне снег и ступени держатся хорошо. Постепенно слой снега становится тоньше - приходится подрубать ступени в подстилающем льду. Впереди идет Джумбер. На мои неоднократные предложения пропустить вперед меня он отвечает молчанием. Ему особенно тяжело: он руководитель группы и близкий друг Теймураза.
Уже не так далеко остается до того места, откуда мы должны увидеть весь путь падения Кухиапидзе. Джумбер для чего-то поворачивается лицом к склону, и в тот же момент его нога соскальзывает со ступеньки, шипы скользят по льду (как жаль, что это не кошки; передние зубья, безусловно, обеспечили бы задержание). Джумбер надает на склон. Пытается задержаться ледорубом, но тот вырывается из его рук. Сначала медленно, а потом все быстрее Джумбер скользит вниз и исчезает из виду за поворотом кулуара. Стою и смотрю ему вслед, не в силах хотя бы что-то сделать для его спасения. Крутой кулуар в 400 м подо мной заканчивается 1000-метровым отвесом на ледник Звездочка.
Эти люди - цвет грузинского альпинизма тех лет. Ок, снова можете сказать вы. Это было давно и неправда. Сейчас-то профессионалы не гибнут на Победе за просто так! Увы, гибнут, еще как. Не далее чем в 2023 году на Победе, на маршруте Абалакова погибает вместе с командой легендарный Дмитрий Павленко, дважды удостоенный награды Piolet d'Or. Уже в это году, незадолго до гибели Наговицыной в Бишкеке умирает после восхождения на Победу один из сильнейших высотников России - Николай Тотмянин. Нужно просто понимать, что цитата Галича:
Никого еще опыт
Не спасал от беды!
Как нельзя больше подходит для альпинизма.
Везение, погодные условия и состояние организма играет здесь весьма большую, если не решающую роль.
5. У неё была сломана и вообще не залечена нога!
Перелом ноги срастается около 2-х месяцев. Наговицына сломала ногу на сборах за 4 месяца до восхождения. Разумеется перелом сросся, и не мешал ей восходить. За несколько дней до трагедии на Победе она без проблем сходила на пик Ленина. Что тоже не детская прогулка, хоть и проще Победы. В любом случае - приплетают сюда "сломанную ногу" только любители передергивать.
6. Она была слабая и три гида запретили ей ходить на гору!
Давайте сразу расставим точки над i. Гид не может вам запретить идти на гору. Максимум - может отказаться от восхождения с вами. Это и случилось. Со слов гидов - из-за того, что Наталья не могла поддерживать темп группы. Вполне возможно, что так и было. Однако есть две большие разницы: аэробные возможности (грубо говоря - за сколько она пробежит километр) и высотная адаптация. Если с первым у нее возможно было не очень, то второе как мы видели и до и после трагедии - на высоком уровне. В горах хорошо мочь быстро подниматься. Но вот как организм поведет себя на высоте - совершенно другое. Скажем, мой братец, гораздо лучше аэробно подготовлен, чем я. Но его начинает крутить уже на высоте 4000, оксигенация падает очень сильно, и выше 4200 ему просто опасно подниматься. Я же на 4500 чувствую себя вполне нормально даже при быстром подьеме. Наговицына выживала на Хан-Тенгри на высоте без палатки и спальника, сидя с умирающим мужем. Затем уже на Победе, на высоте около 7 тыс. метров НЕДЕЛЮ была жива, в сознании и могла действовать. Т.е. для женщины её возраста и занятий высотная адаптация была просто феноменальна. Сложись обстоятельства чуть удачнее, не сорви её напарник с гребня - она бы спустилась вниз без травм.
7. Греков берет бабло, а потом кидает!
Греков безусловно работает не в ущерб себе, но поймите - он не царь и бог. Если случается беда - он пытается помочь человеку в рамках своих сил. Посылает своих гидов, вызывает вертолёт. Но гиды и простые альпинисты не всемогущи. Они бессильны против плохой погоды или необходимостью быстро набирать высоту. И почти никакое разумное бабло тут не поможет. Дежурь в лагере "Белка" на постоянной основе, десятка смертей за прошедшие годы можно было бы избежать. Высотный вертолет позволил бы забирать людей и высаживать спасателей вплоть до 7000 м. Но увы, здесь вам не Шамони. У Грекова такого вертолета нет. Да и в Киргизии их немного (один точно есть).
8. Пусть покупают страховки и платят за пермиты!
Начнем со страховок. Подавляющее большинство альпинистов их имеет. Страховое покрытие в РФ невелико. Но это именно проблема РФ. Там долгие годы систематически становились хуже условия страховок для альпинистов. Сейчас из организаций, готовых страховать альпинизм кажется осталось всего две. Покрытие в них в несколько раз меньше, чем в западных странах. Почему так вышло - вопрос другого разговора. Доходит до абсурда - российские альпинисты вступают в иностранные (например немецкие или австрийские) альпклубы, чтобы иметь недорогую и надёжную страховку. Поскольку российские страховщики всеми силами отбрыкиваются от выплат. Так или иначе, альпинисты имеют страховки, и платят за них гораздо больше чем простые отдыхающие в Турции или Египте.
Что касается пермитов, то их введение - вполне разумная для бедных стран идея. Непал например, получает нехилые деньги за пермиты, которые обходятся альпинистам во многие тысячи долларов на участника. Но эта же мера парадоксальным образом СПОСОБСТВУЕТ УВЕЛИЧЕНИЮ числа смертей в горах. Человек, потративший десятки тысяч долларов на пермит, снаряжение, оплату шерпов понимает, что другого шанса у него (возможно) не будет, и идет на вершину как в последний бой. А такой настрой далеко не хорош. Наоборот, восхождение не должно быть дорогим, чтобы ты мог вернуться через год, через два и попробовать снова.
Второй аспект, касается расходования денег. Хорошо если деньги с альпинистов пойдут на создание спас. службы, развитие лагерей, покупку высокогорных вертолетов, обучение пилотов, etc. Если же они будут банально разворованы или даже просто потрачены нецелевым образом - это лишь подорвет доверие альпинистов, и они будут думать о том, как уклониться от получения пермита, либо выбрать другую, более дешевую гору.
9. Мы что, должны их бесплатно спасать?
Да, должны. Спасать всех и бесплатно. Из соображений гуманности, просто потому, что мы люди. Практически во всех развитых странах общество пришло к этому. Это касается даже отмороженных рыбаков, выезжающих весной побухать на льдины, которые потом отрывает от берега, и с которых приходится снимать вертолетом десятки горе-ловцов. На фоне общего числа людей, становящихся невольными "клиентами" спасателей - число альпинистов ничтожно мало (единичные случаи в год). И позаботиться о них - долг общества, как бы ни хотелось об этом забыть. Тот факт, что в России и в других странах бывшего СССР спас-служба пока не на высоте - не делает им чести.
10. Из-за них спасатели погибают!
Да, такое тоже случается, есть обьективно опасные профессии. Но никто не гонит человека работать спасателем. Это склад характера, веление души если угодно. И чем лучше развита спас-служба в стране, чем это происходит реже. Конечно, если спасатели занимаются в основном тренировками по литрболу, или не оснащены современной техникой типа тех же вертолетов, то даже на небольшой высоте в 4000 метров будут умирать как пострадавшие (т.к. спасатели банально не успели) так и сами спасатели. Но это технический вопрос, который должен решаться. Спас-служба в Альпах тоже проходила все эти этапы и преодолевала детские болезни, чтобы стать такой, как сейчас.
11. Кто им вообще разрешает ходить в горы!?
К счастью, в большинстве стран пока еще свобода передвижения. Не всех устраивает сидеть на диване с пивасиком. Тяга человека к исследованиям нового, преодолению себя неистребима. Возможно за счет нее мы и не вымерли как вид. Запреты здесь в любом случае не помогут. Не каждый хочет жить в тюрьме, даже если она комфортна и в ней работает доставка OZON-а.
P.S. Ссылки для дальнейшего ознакомления:
1. Первый фильм: Остаться с Хан-Тенгри (o гибели мужа Наговицыной):
2. Интерьвью с Александром Семеновым по мотивам трагедии на Победе 2025 года.